На инвентаризацию мест захоронения и создание единой информационной системы выделен миллион рублей

Цифровизация и компьютеризация уже четверть века шагают по стране. И мы как‑то привыкли, что работают они преимущественно в промышленной и банковской сферах, немного в коммуналке и совсем чуть‑чуть в потребительских секторах. Тем удивительнее было узнать, что в нашем регионе программисты вскоре займутся кладбищами. На уровне краевого правительства принято решение создать единую информационную систему захоронений. Чтобы впоследствии любой человек, желающий найти своего усопшего предка на погостах Пермского края, мог это сделать через соответствующее приложение для компьютера или смартфона. Забиваешь в программу ФИО родственника и на выходе получаешь координаты кладбища, номер захоронения, схему, как к нему пройти, и другую необходимую информацию. Наш округ присоединяется к данному проекту и уже выделил на его реализацию миллион рублей. Подробности обсуждались на последнем заседании депутатской комиссии по городскому хозяйству.

ПО БУМАГАМ ЭТО ЛЕС

Всплеск общественного внимания к состоянию пригородных кладбищ обычно случается на Радоницу и в майские праздники, когда жители идут поминать родственников. В этом году вновь социальные сети наполнились публикациями изображений поваленных на могилы деревьев, куч невывезенного мусора, непроходимых дорожек и прочего безобразия. До народных избранников этот шум, пусть и с месячным опозданием, но всё же долетел. Тем самым побудив поднять вопрос содержания кладбищ на думской площадке.

Тема, безусловно, важная. Ведь на территории нашего округа расположено 12 межмуниципальных кладбищ, где в течение XX‑XXI веков были захоронены сотни тысяч наших земляков. На таких огромных территориях идеального порядка не может быть по определению. Да, что там далеко ходить?! Даже с постановкой кладбищ на кадастровый учёт и оформлением в муниципальную собственность соответствующих земельных участков возникли проблемы. Одиннадцать объектов отработаны без вопросов, а вот по кладбищу близ деревни Шилово вскрылись нюансы. Оказывается, захоронения шли на землях лесного фонда, поэтому поставить объект на кадастровый учёт и принять земельный участок в муниципальную собственность невозможно. Окружная администрация начала работу с краевым министерством природных ресурсов, пытается согласовать схему расположения кладбища и впоследствии переоформить землю в муниципалитет.

Кто‑то может махнуть рукой. Мол, кому нужна эта возня с бумажками?! Но в том‑то и дело, что по бумагам это лес! Пока кладбище и земельный участок под ним не оформлены, на него нельзя выделять бюджетное финансирование. Официально кладбища у деревни Шилово не существует. Выделение казённых средств на содержание официально несуществующего объекта — это нарушение закона.

ПОЛТОРА МИЛЛИОНА НА ВСЁ

Ответственность за содержание межпоселенческих кладбищ лежит на управлении благоустройства, дорожной и транспортной инфраструктуры окружной администрации. Как рассказала депутатам начальник управления Ольга Мухачёва, на содержание этих объектов в бюджете на 2025 год предусмотрено полтора миллиона рублей. Были заключены договоры на содержание пяти действующих кладбищ — Конец-Борского (по улице Гагарина), Брагинского, Стряпунинского, Мысовского и Черновского. На первые два кладбища выделено ориентировочно по полмиллиона рублей, на остальные — примерно по 150 тысяч. Ольга Александровна заверила участников заседания, что подрядчики регулярно отчитываются о проделанной работе, расходованию бюджетных средств. Все они стажисты, работают не первый год, правила и порядки знают.

Есть на территории округа и закрытые кладбища. Но на них ещё идут подзахоронения родственников. Это кладбища в Конец-Боре (в конце улицы Конец-Борская), Майском, Ананичах и в урочище Власова. Окружной администрацией заключаются договоры на установление там контейнерных баков для сбора мусора, с последующим их вывозом. Работы по грейдированию, сборке валежника и уборке поваленных деревьев на закрытых кладбищах тоже проводятся, но только по заявлениям. То есть жители обращаются в администрацию, указывая на те или иные проблемы. Эти обращения копятся. Когда набирается заметный объём работ, из казны выделяются необходимые средства и объявляется конкурс на поиск подрядчика. Победитель исполняет контракт и сдаёт работу комиссии.

РАДИ ПОИСКА УСОПШИХ ПРЕДКОВ

Депутатов, конечно, смутил слишком скромный объём финансирования. Участники заседания проявили осведомлённость и вспомнили, что раньше на кладбища денег выделялось больше. Ольга Мухачёва кивнула. Действительно, до нынешнего года финансирование было другое. В бюджете ежегодно предусматривались деньги не только на содержание уже существующих кладбищ, но и на обустройство новых площадок для захоронений. К примеру, закладывалось по два миллиона рублей на благоустройство кладбища деревни Брагино. Это выкорчевка деревьев, формирование новых кварталов, подъездов к ним, планировка и укладка водопроводных труб. Однако нынче финансирование данных работ пришлось урезать на миллион рублей. Деньги потребовались для участия в другом «кладбищенском» проекте — инвентаризации мест захоронений. Эту работу планируется начать с Конец-Борского (улица Гагарина) и Черновского кладбищ.

Тема вызвала живой интерес, вопросы посыпались, как из рога изобилия. Кто придумал? Зачем это надо? Почему Черновское кладбище, а не Брагинское? Кто будет подрядчиком? Кто на этом заработает? Ольга Александровна ответила, что инициатором проекта выступают краевые власти. Есть планы постепенно провести инвентаризацию всех кладбищ Прикамья, создать единую информационную систему захоронений. Чтобы впоследствии любой человек, желающий найти своего усопшего предка на погостах Пермского края, мог это сделать через поисковик в разработанной системе. Забиваешь в программу ФИО родственника и на выходе получаешь координаты кладбища, номер захоронения, схему, как к нему пройти, и другую необходимую информацию.

ПОД ИНВЕНТАРИЗАЦИЮ — В ЧИСЛЕ ПЕРВЫХ

Работа с большими объёмами данных непростая. Как рассказала Ольга Мухачева, в краевом правительстве посчитали неразумным поручать муниципалитетам выполнение своих частей проекта. Если каждый из 43 городских и муниципальных округов Прикамья создаст свою базу захоронений в собственной программе, то возникают риски по совместимости этих программных продуктов при их сведении. Решено, что заказчиком выступит краевая власть, подрядчик будет один для всех территорий, и он определится через единую закупку по всему Пермскому краю. Муниципалитеты будут финансировать инвентаризацию местных кладбищ и включение информации в единую базу данных из своих бюджетов, в рамках подписанных соглашений с краевыми властями. Понятно, что работа предстоит длительная, не на один год.

С отбором кладбищ под инвентаризацию интриги тоже никакой. Самые крупные и востребованные с точки зрения информации о захоронениях — это Конец-Борское (улица Гагарина) и Брагинское. Но в Брагино, по словам Ольги Александровны, работает очень ответственный подрядчик. Он ведёт электронную базу захоронений, там порядок с информацией. А вот на старых кладбищах — хаос и много непонятного. На том же Черновском кладбище много сомнительных подзахоронений — организованных, неорганизованных. В общем, хотелось бы банального порядка. Чтобы там нормальный реестр захоронений был, с актуальной информацией. Именно поэтому Черновское кладбище пошло под инвентаризацию в числе первых.

ЕСЛИ НА ПАМЯТНИК УПАЛО ДЕРЕВО

Предложение перейти к вопросам участники заседания восприняли с воодушевлением. И зря, потому что дискуссия, начатая депутатом Юлией Дерябиной, растянулась на добрых полчаса и даже заставила напомнить председательствующему про существование регламента. Юлия Ивановна начала со ссылки на обращение жителей, возмущённых состоянием старого Конец-Борского кладбища, его плохим содержанием. Мол, люди жалуются на отсутствие нормального подъезда, на невозможность пройти к могилам из‑за бурелома и заросших проходов, на заваленные деревьями памятники и на общую необустроенность места. Депутата интересовало, планирует ли окружная администрация наводить там порядок?

—  На содержание закрытых для захоронения кладбищ мы средства не выделяем,— отвечала Ольга Мухачева, начальник управлении благоустройства, дорожной и транспортной инфраструктуры окружной администрации.— Пусть посетители сами следят за состоянием могил своих родственников, ухаживают, прибирают, убирают валежник. Понимаю, что ситуации бывают разные. Мы идём навстречу гражданам. Заявительный характер. На памятник упало дерево? Пусть пишут заявление. Накопятся — наймём подрядчика. Такая практика у нас есть. В прошлом году не помню, но в позапрошлом точно выделяли 150 или 200 тысяч рублей на уборку валежника с могил на закрытых кладбищах, по заявлениям граждан…

Поскольку Ольга Александровна в таких обсуждениях не новичок, то попросила конкретику. Дескать, когда будут в наличии письменные обращения от жителей с указанием могил родственников, на которые упали деревья и к которым затруднён доступ, тогда и будет смысл вернуться к этой теме. На абстрактные претензии отвечать бессмысленно, поскольку предмет обсуждения отсутствует.

НА МОГИЛУ К ПРАБАБУШКЕ

Депутат Юлия Дерябина не сдавалась. Рассказала, что к ней обращаются пожилые люди. И она не представляет, как они в таком возрасте смогут самостоятельно распилить и убрать с могилы старое дерево. Да и в целом нужно что‑то решать с содержанием старого Конец-Борского кладбища. Зачем это делать, если кладбище закрыто. «Это надо делать в память о людях, которые там захоронены»,— подчеркнула она. Ольга Мухачёва не стала спорить, предложив депутатам определиться с приоритетами инфраструктурной политики. Если народные избранники считают, что в вопросах захоронения главной темой является борьба с буреломом на закрытом Конец-Борском кладбище, то можно все полтора миллиона «кладбищенских» денег перенаправить туда. И даже добавить ещё из бюджета. А действующие кладбища оставить без содержания, пусть зарастают деревьями и мусором.

Краевой депутат Игорь Малых вспомнил про своего дедушку, похороненного на старом Мысовском кладбище. И пригрозил, что тоже будет писать жалобы и требовать его расчистки за счёт казны, которая «точно обойдётся в половину бюджета округа». Ему вторил депутат Вадим Артёмов, который никак не может попасть на могилу своей прабабушки на закрытом кладбище деревни Никитино. Там просто непроходимые джунгли. А депутат Юрий Ильюшенко, в чей избирательный округ входит деревня Конец-Бор, вообще считает проблему старого кладбища сильно надуманной. Тропы туда заросли давно, поминающих ходит всё меньше. Он едва ли не ежегодно бросает клич, зазывая местных поработать там на субботнике. Откликаются в лучшем случае 8 ‑10 человек, из которых половина — дети.

ОСТАЕТСЯ ПИСАТЬ ЖАЛОБЫ

Итогом рассмотрения вопроса о содержании кладбищ стала стандартная формулировка «информацию принять к сведению». До следующей весны про них теперь и не вспомнят. Однако тема со старым кладбищем всё же есть. Периодически всплывает в социальных сетях и иногда на думской площадке. Так‑то на старом Конец-Борском кладбище похоронены первостроители Краснокамска и, действительно, память о них — забота местных властей. И затраты для бюджета.

Конечно, можно этим же активистам, впоминающим про заброшеные кладбища, организоваться в бригады и начать работы по превращению старого погоста в мемориальное кладбище, в историческое место. Как это сделали пермские краеведы-волонтёры со знаменитым Егошихинским кладбищем. Не сомневаемся, что под проект «старое Конец-Борское кладбище, как музей» найдутся и инструменты, и техника, и гранты. Да и люди неравнодушные подтянутся. Хорошая, кстати, идея. Но пока остается только писать жалобы…