Новогоднее интервью депутата и управленца Ольги Колоколовой

За 25 лет в бизнесе и 20 в политике Ольга Колоколова не сменила ни одной роли. Она просто позволила своему сердцу расти: сначала оно билось в ритме одной многоэтажки, потом — целого района, теперь — города, который называет общим домом. В эксклюзивном интервью она рассказала, почему мусорная площадка у школы — это приговор системе, как детский рисунок меняет бюджет и какой ресурс, по её словам, нельзя купить ни за какие деньги.

—  Ольга, вы человек, совмещающий три мощных роли: политик, общественник и успешный управленец в ЖКХ. Это три разных логики действий. Какой внутренний «компас» или принцип помогает вам переключаться между этими ролями и не позволяет в одной из них перенять методы другой? Где грань между политической волей, социальной помощью и хозяйственным расчётом?

— Знаете, я никогда не разделяла эту жизнь на три разных «логики» или роли. Это всё — одна история. История о том, как твой личный мир постепенно вырастает до размеров всего города.

Всё началось не с амбиций, а с дела. С семейного дела, которое мне доверили. Я — экономист и юрист по образованию, и мы с отцом создавали нашу управляющую компанию буквально с чистого листа. Не из советских ЖКО, а — с нуля. Для меня каждый дом был не объектом, а характером. И к нему нужен был свой ключ: стратегия для старенькой двухэтажки — одна, для высотки — другая. Это было честно и интересно — как сложная головоломка.

А потом… Потом эта профессиональная «головоломка» незаметно стала судьбой. Ты живёшь среди этих домов, дворов, людей. Видишь, как они живут. И понимаешь простую, почти детскую истину: нельзя быть по‑настоящему счастливой в уютном островке, когда вокруг — море чужой беды. Это не расчет, это — чувство. Так из моего кабинета директора я шагнула во дворы. Начала помогать не потому, что «надо», а потому что сердце не могло иначе. Благотворительность, общественная работа — это даже не долг. Это естественное движение души, когда тебе есть что дать.

И наконец пришло осознание, что добрых дел и личной помощи — мало. Чтобы изменить правила игры для всего города — где будет сквер, как будут питаться в школе дети, по какой дороге мы все поедем,— нужно участвовать в принятии этих решений. Так политика для меня перестала быть «грязным словом» или карьерой. Она стала продолжением того же самого порыва. Только инструмент другой: теперь ты можешь влиять не на один подъезд, а на будущее всего Краснокамска.

—  Прошедший год был непростым для жилищно-коммунальной сферы. Как руководитель одной из крупнейших УК города, какой главный урок вы извлекли из этих вызовов? И что из этого опыта, как депутат, вы готовы транслировать на уровень городских решений — может быть, в виде новой нормы или поправки?

— Прошлый год… он был не просто «сложным». Он был болезненным для всего города. Вы помните аварию на Шоссейной? Когда наш Краснокамск в один момент превратился в символ коммунальной беды. Старый коллектор, годы запущенности — и вот результат.

Но знаете, что стало для меня самым тяжёлым? Не сам прорыв. А то, что за одной большой катастрофой городская система будто ослепла. Она перестала видеть сотни маленьких, тихих трагедий. Затопленные подвалы, испорченное имущество людей, невозможность просто нормально жить — всё это тонуло в одной фразе: «Потерпите, ремонтируем главное».

И этот момент стал для меня главным уроком. И как для руководителя УК, и как для депутата. Урок о приоритетах. Система — какая угодно, управляющая или городская — должна видеть не трубы и отчёты, а жизнь, которая бьётся рядом с этими трубами. Нельзя спасать «инфраструктуру города», забыв о здоровье и покое конкретной бабы Маши с первого подъезда.

Поэтому сейчас я работаю над простой, но жёсткой нормой. Чтобы в подобных ситуациях первым и главным критерием для любых действий было не «как быстрее и дешевле залатать дыру», а «как минимизировать страдания каждого жителя здесь и сейчас». Это значит — экстренные бригады для «малых» аварий, отдельные решения для каждого подвала, прямой разговор. Чтобы больше никто и никогда не слышал это равнодушное «потерпите», когда его дом превращается в проблему второго плана.

—  Вы председатель регионального отделения партии. Если бы вам нужно было определить одним словом или короткой фразой политический запрос жителей нашего города по итогам 2025 года, что бы это было? Не «стабильность» или «развитие», а что‑то более конкретное, что вы слышите в разговорах на округе.

— Знаете, если отбросить все политические термины, то запрос звучит очень по‑человечески, даже по‑домашнему. Это не запрос на прорыв, а запрос на покой. На ту самую уверенность в завтрашнем дне, которая складывается из маленьких, простых вещей.

Это когда ты не дрожишь за место на заводе, а знаешь, что твои руки и голова нужны здесь, в городе. Когда ты ведёшь ребёнка не в «какую‑то» школу, а в хорошую, свою, где учат думать, а не просто заполняют головы. Когда у бабушки не ноет сердце в очереди к терапевту, потому что она записалась по телефону за пять минут и её встретили по‑доброму.

Это доступность в самом бытовом смысле: чтобы кружок для сына был не через весь город, а в соседнем парке. Чтобы молодёжь не скучала по вечерам, а знала, куда прийти — не обязательно в бар, а, например, в тот же тематический клуб или спортивный зал. Чтобы ты не чувствовал себя в тупике, а видел лестницу возможностей — выучиться, найти дело, расти.

Всё это вместе и есть тот самый комфорт. Не роскошь, а чувство защищённости. Тепло в квартире, чистый двор, добрый взгляд соседа и ясность: если что‑то случится — тебе помогут. Ты не один. Ты — в своём городе. Вот это чувство «дома» для взрослого человека и есть, наверное, главный политический запрос года.

—  Благотворительность и общественная деятельность — это часто про «латание дыр». Политика — про системные решения. Приведите пример, когда ваша личная благотворительная инициатива за последний год переросла в системный проект или повлияла на ваше решение как депутата. Где здесь точка перехода?

— Знаете, благотворительность для меня — это не пункт в графике. Это… инстинктивный жест. Как протянуть руку, чтобы поддержать того, кто качается. И со временем я поняла, куда эта рука тянется чаще всего. К детям.

Не потому, что взрослым помогать не нужно. А потому что помощь ребёнку — это акт наивной и рациональной веры одновременно. Во-первых, детям не жалко. Ты отдаёшь, и в их глазах нет тяжести долга, а только чистая радость. А во‑вторых… это наше будущее. Вложив в ребёнка, ты как будто бросаешь семя в хорошую почву. Шанс, что оно прорастёт сильным и красивым,— выше. Это не холодный расчёт, а скорее надежда, превращённая в действие.

Поэтому спортшколы, творческие кружки, помощь садикам — это было легко. Даже в самые трудные годы. На просьбу о таком помочь невозможно не откликнуться. Ты же не считаешь, сколько раз обнял своего ребёнка?

И вот это чувство — что это правильно, естественно и необходимо — со временем перестало быть просто личным. Оно переросло в твёрдое политическое убеждение. Если это так важно для меня и для десятков таких же, как я, то почему это не должно быть важно для всего города? Почему поддержка детских проектов зависит от воли и кошелька отдельных людей, а не является очевидным, прописанным в бюджете приоритетом? Так из сотни личных откликов родилось осознание: нужна отдельная строка. Чтобы помощь детям была не милостью, а нормой. Не благотворительностью, а инвестицией в наш общий завтрашний день.

—  Со стороны может показаться, что такое сочетание — муниципальная власть и крупный бизнес в чувствительной сфере ЖКХ — создаёт конфликт интересов. Как вы обеспечиваете прозрачность и доказываете, что решения в пользу горожан принимаются не потому, что они выгодны вашей УК, а потому что они — наилучшие?

— Спасибо за вопрос, хотя вы мне польстили, назвав это «крупным бизнесом». По российской классификации мы — даже не средний, а малый бизнес. Но суть не в масштабе, а в принципе.

Вы говорите о возможном конфликте интересов. А я вижу полное слияние интересов. И его формула проста: «шаговая доступность». И муниципальная власть в маленьком городе, и управляющая компания — это одна и та же «работа на земле». Каждый день ко мне приходят одни и те же люди. Утром в приёмную депутата — с вопросом о сквере или дороге. Днём в офис УК — с квитанцией или протечкой. Это не два разных мира. Это один поток жизни нашего города.

Прозрачность в таких условиях — не отчёт на сайте. Это открытая дверь. Возможность в любой момент зайти, спросить, потребовать объяснений. Да, иногда для ответа нужны документы и время. Но дорога к ответу — короткая. Ты не пишешь в бездонную приёмную. Ты смотришь в глаза человеку, которого завтра увидишь в булочной или на субботнике.

Если бы наши решения как УК были выгодны только нам, а не горожанам — они бы нас тут же «уволили». И как управляющую компанию, расторгнув договор, и как депутата, не проголосовав на выборах. В малом городе ты живёшь внутри обратной связи, а не над ней. Каждый человек знает тебя в лицо. И это — лучший и самый жёсткий механизм контроля.

Конфликты? Конечно, бывают. Но они решаются не в кабинетах, а за разговором. Компромиссом. Встречным движением. Потому что мы обречены жить здесь вместе — и завтра, и послезавтра. И этот общий завтрашний день и есть наш главный, неотменяемый общий интерес.

—  Отойдём от общих формулировок. Назовите, пожалуйста, одну конкретную, осязаемую точку роста для нашего округа или города, которую вы заложите в план следующего года. Не школу или дорогу, а, возможно, новую функцию, связь, правило. Что должно появиться, чтобы через 5 лет мы сказали: «Да, это был стратегический ход»?

— Я отвечу очень конкретно, потому что эта «точка роста» — на самом деле две большие боли. И они связаны одной нитью — испорченным детством и нарушенным покоем.

Первая точка — это детский рисунок. Место между гимназией №  1 и садиком, которое должно быть самым безопасным и красивым в мире ребёнка. А там — контейнерная площадка. И знаете, что самое страшное? Дети в своих рисунках рисуют эти баки на первом плане. Они не знают, что это некрасиво. Для них это — фон их жизни. И это не просто «некрасиво». Это — симптом общей болезни с мусором в нашем округе: горы крупногабаритных отходов, которые муниципалитет вынужден убирать за свой счёт, отрывая деньги от культуры и спорта. Стратегический ход здесь — добиться, чтобы региональный оператор нёс полную ответственность за ВЕСЬ мусор. Это системное изменение, которое снимет десятки мелких ран.

Вторая точка — это дорога, которой нет. По генеральному плану сквозной проезд в микрорайоне должен был идти в другом месте — вдоль забора ДК Гознака. Но его не построили. И теперь поток в тысячу машин в сутки идёт прямо под окнами домов, у входа в ту же гимназию и садик. А та дорога, что была предназначена для этого,— до сих пор даже не грунтовка в центре города. Это абсурд, который создаёт ежедневную опасность и лишает людей покоя.

Мой стратегический ход на ближайшие годы — заставить работать Генеральный план. Попытаться реализовать тот самый сквозной проезд, который вернёт тишину во дворы и безопасность — детям. Это не просто «построить дорогу». Это — исправить историческую ошибку, которая годами отравляла жизнь целому микрорайону. Соединив эти две точки — системное решение по мусору и реализацию давно обещанной инфраструктуры — мы не просто латаем дыры. Мы меняем саму логику развития территории: от хаоса и угроз — к порядку и безопасности.

—  25 лет в бизнесе, 20 в политике. Это огромный срок. Что за это время стало для вас самым ценным и самым болезненным ресурсом? Время, доверие людей, возможность влиять? И как вы восполняете его траты?

— Двадцать пять лет… Да, это срок, за который ребёнок вырастает и сам становится взрослым. А у меня до сих пор чувство, что всё только начинается. (Слегка вздыхает) Но ресурсы, конечно, тратятся. И самый ценный из них — люди. Не команда, не электорат, не контакты. А именно люди с их историями, взглядами, поддержкой и уходами.

Он ценен именно потому, что невосполним. Можно найти нового профессионала, но не нового друга юности. Можно купить время, но не купить общего пройденного пути. И это же делает его самым болезненным ресурсом. Потому что люди — это не тихое золото в хранилище. Это живой, говорящий, требовательный актив. Который смотрит тебе в глаза, спрашивает, спорит, разочаровывается или верит. Он не даёт уснуть, не даёт остановиться. Заставляет каждый день проверять себя: а туда ли я всех веду?

Восполнять потери? … (качает головой) Не думаю, что это возможно в полной мере. Остаётся только вера и открытость. Вера в то, что для новых целей — а цели, в конечном счёте, всегда про улучшение жизни вокруг — судьба пошлёт и новых попутчиков. И открытость — чтобы их заметить, когда они появятся. Мы же не одни в этом городе.

Мы — часть его человеческой ткани. И наше главное богатство — те нити доверия и уважения, что связывают нас друг с другом. Их и нужно беречь больше всего.

—  Представьте, я даю вам возможность обратиться к каждому читателю нашей газеты напрямую, минуя официальные формулы. О чём бы вы его попросили или что хотели бы обсудить в первую очередь в наступающем году?

— Если бы была такая возможность — попросила бы всего одну, но важную вещь: относиться к нашему городу как к общему дому, а друг к другу — как к хорошим соседям в этом доме.

А это значит — чаще улыбаться, быть чуть добрее. Стремиться к тому, чтобы любая встреча заканчивалась не обидой, а пониманием. Чтобы споры решались за разговором, а не в борьбе. Ведь масштабы наши — человеческие. Мы живём в небольшом городе на одной планете. Делить нам по‑крупному нечего, а вот созидать общий покой и уют — есть что.

Поэтому мой главный совет и просьба на будущий год: начинайте диалог с улыбки. Это волшебный ключик.

И, конечно, от всей души желаю в наступившем году каждому жителю главных богатств: здоровья и терпения, семейного благополучия, мира в душе и добра вокруг. Пусть сбудутся ваши заветные цели и самые скромные мечты. Пусть ваши близкие будут рядом, здоровы и счастливы.

Давайте беречь друг друга. С Новым годом, дорогие краснокамцы!